Люди гибнут за металл

Люди гибнут за металл

Это случилось в далёком 2006 году, в августе. Зелень на деревьях ещё не успела приобрести желтоватый оттенок конца лета, погода на дворе стояла летняя, солнечная. Иногда казалось, что солнце делает всё,  чтобы поскорее выжечь траву и листву и уйти на покой зимних дней. Воздух был неимоверно горяч, и только утренняя роса немного облегчала дыхание.

В тот день Антон выписывался из госпиталя, где лежал в инфекционном отделении из-за полученной раны, находясь в наряде по столовой. Рана после того злополучного наряда долго не заживала, в неё попала грязь, и пошло заражение. Чтобы решить эту проблему, врач местной санитарной части отправил его в больницу на операцию. И вот, по прошествии почти двух недель, Антон ждал санитарную буханку, которая должна была вернуть его назад в часть. Он с нескрываемой радостью пошёл навстречу подъезжающей машине, когда увидел её, белоснежную, блестящую, направляющуюся за ним. Надо сказать, что к моменту выписки пребывание в госпитале ему изрядно наскучило, уже хотелось вернуться в тот быт, из которого его вырвала незажившая рана. Коллектив в целом был по душе, хотя некоторые его члены вызывали неприятные чувства. Что касается службы, то ему всегда нравилось узнавать что-то новое, и хотя попал он туда не по своей воле, всё-таки считал, что раз уж попал, надо взять всё, чему может научить эта «страшная русская армия»; ну а к офицерам он питал определённое уважение, которое никогда не переходило в подхалимство, но и не было из разряда панибратских отношений.

— Нам бы ещё одного бедолагу забрать… — сказал Антону с грустью в голосе водитель-контрактник, когда садился в кузов буханки.

Водитель был скорее работником, нежели реальным военным, которых обычно изображают на пропагандистских плакатах перед военкоматами. Работой своей он не очень гордился, однако она приносила ему определённый доход, заметно выше, чем такая же работа, но «на гражданке».

Сам водитель успел сильно поправиться на контрактном пайке, и по его внешнему виду можно было сказать, что сдавать нормативы ­– не для него. На кителе, в месте, где касался живота руль, было полукруглое сальное пятно и было очень заметно, что проводит за ним он очень много времени, и скорее потому, что не спешит выполнять свои обязанности, нежели потому, что обязанностей этих у него очень много.

— Кого забираем-то? – с улыбкой в голосе спросил Антон. Он был рад, что встретит товарища раньше, чем вернётся в подразделение. Этим он убил бы двух зайцев: время в пути пройдёт за приятным разговором, благодаря которому он узнал бы все последние новости.

— Да командира ещё одного – Гринёва, с некой небрежностью в голосе произнёс Ефрейтор-водитель.

«Хорошее дело, наверное, как раз в дороге успею его поспрашивать о краже», — Подумалось Антону.

***

За неделю до отъезда в госпиталь у Антона украли телефон. Уже в госпитале он в голове по полочкам раскладывал это событие. Анализировал каждую деталь и, хотя не читал Конан-Дойля, избрал его излюбленный метод – дедукцию.

Дело было примерно так. В вечер кражи Антон оставил телефон у знакомого каптёра, чтобы зарядить его, и иметь возможность на следующий день позвонить домой, когда были негласно разрешены звонки родителям. Вечером он попросил командира первого отделения (сам был во втором), ефрейтора Гринёва, забрать телефон от каптёра и передать большое спасибо, что присмотрел за аппаратом. На что Ефр ответил, что сделает всё в лучшем виде, и удалился к каптёру. Антон в тот вечер не дождался Гринёва, уснул. А на утро Гринёв даже не подошёл к нему, и только на утреннем осмотре Антону удалось с ним заговорить.

— Ну что, давай телефон, – не скрывая нетерпения получить свою вещь, обратился Антон к Ефру.

— Какой телефон? – Гринёв пошёл «в отказ».

— Хватит уже, вчера просил принести из каптёрки! Ефр, давай его сюда, не канифоль мозги! – нетерпение перерастало в некоторую злобу. Антон не любил, когда с ним играют, как с девчонкой, когда она просит, а её манят, но не дают персики. – Не шучу, давай, матрос, а то подшиву перешивать будешь!

— Да не было там  твоего телефона, правду говорю. Каптёр тоже не видел! Правда, Рыба?

Рыба молчал. На самом деле он получил такое прозвище не потому, что был молчалив, скорее наоборот, подшутить или просто рассказать о своей нелёгкой судьбе сына-мажора всегда был первый, однако сегодня он не был похож на ту душу каптёрки. Рыбой же его назвали потому, что фамилия была – Ершов, и когда он злился, то краснел, будто выпускал иголки, так и повелось у них в роте.

— Рыба, мама дорогая, что молчишь? Говори, кто заходил, кто брал? Что, среди своих нашлась вошь, которая чужое возьмёт?! – Недоумевал Антон.

«И действительно, кто мог взять: Акименко – нет, этот скорее отберёт позвонить, и то не у меня… Может, сам Рыба, посмотри-ка, как молчит, даже смешно рыбой называть, явно он, небось стыдно и страшно, что узнают!» — Вдруг подумал Антон.

— Так, Рыба, говори, как дело было. Мне мама сегодня звонить должна, два месяца не говорили! Нечего мне тут фокусы устраивать!

— Да правда, не знаю, Антоха, вчера сидел, на месте был, вечером тоже лежал на месте, отошёл в туалет – нет его. Стыдно, прости! – не выдержал Рыба.

Тогда Антону показалось, что говорил он правду, а раньше молчал потому, что стыдился, что не усмотрел. Но кто, кто мог взять, это было самой сложной дилеммой. По сути, в армейском коллективе кражи собственности – явление распространённое и достаточно просто раскрываемое: вещь не успевает «уйти за ворота», остаётся где-либо, а мест хранения не так много, и все они хорошо известны при таком тесном общении. Конечно, нельзя сказать, что каждая украденная в армии вещь находит своего хозяина, но и унывать в таких ситуациях тоже не стоит. Обычно вещи возвращаются.

— Да что мне сейчас твои слова, Рыба, лучше бы помог, чем концерты тут устраивать с плачем Ярославны… — расстроенно сказал младший сержант, почувствовав сильную тоску по дому.

Телефон, хотя и был дорогой, не играл основной роли в деле – важно было поговорить с родными, соскучился всё-таки. Да и ещё долго не поговорит – в другой регион дорого звонить, а кого-то разорять на переговоры было не в правилах сержанта.

— Не переживай, в армии не воруют, в армии теряют! – Не лучшая шутка прозвучала от Гринёва…

***

В кузов тем временем загрузился с вещами Гринёв. Довольный собой, он сел напротив. Вдоль кузова «буханки» располагаются скамеечки, которые при необходимости поднимаются, и вместо них можно положить человека на носилках. В этот раз они были опущены, и на них вольготно уселись два сослуживца.

Гринёв был высокого роста, упитанный брюнет, с сальным взглядом, достаточно хитёр, и не скрывал этого, а, выставлял напоказ. Тем самым Ефрейтор хотел выделиться из остальной серой массы «терпил». Образцовым поведением не славился. И причиной была как раз хитрость, помноженная на леность. Однако его поведение менялось при виде проходящего мимо офицера, и чем выше чин, тем старательнее он ни с того, ни с сего становился, тем ответственнее принимался за выполнение порой и придуманной им же самим задачи.

— Здравствуй, Антон, — начал разговор Ефр, — вылечился, как скоро на занятия по физкультуре ходить?

— Привет! Да, заживает рука, я думаю, недели через полторы – две, а подтягиваться – несколько позже.

— Ну это же здорово! Как родные, беспокоились?

— Они, брат, скорее всего ещё не получили письмо, а позвонить, как помнишь, мне нечем. Сам-то как? Чем болел?

— Воспаление лёгких, простыл, знаешь ли, в августе.

— Слушай, не расскажешь ещё раз о том вечере, когда телефон украли?

— А что про него рассказывать, я ж тебе докладывал: пришёл, взять хотел твой телефон, да не было его, я покурил и спать пошёл, тебя будить не стал – ты спал уже тогда. – Быстро, как скороговорку, начал произносить Гринёв. Ефр начал нервно потирать руки, потом что-то проверять у себя в нагрудном кармане кителя, — Давай лучше сменим тему, гнилая она. Нового ты всё равно не узнаешь, лучше бы жил новым днём, а не вчерашним, – сказал Ефрейтор, и заулыбался, глаза его начали блестеть, а лицо расплылось в улыбке, как будто расслабился, такое можно наблюдать после большого напряжения, или когда резко отпускает головная боль.

«А правда, и чего он так занервничал, ведь жить-то надо новым днём, да и я уже совсем на этой краже потерялся…»

***

Через неделю Ефра поймали при попытке продать телефон на кпп одному барыге. Этого бы не произошло, если бы не случайная встреча друга Антона с родственниками на том же кпп: он  увидел телефон у Гринёва и позвал Антона. Вор был пойман. А чуть позже всё рассказал: как забрал из каптёрки телефон, как припугнул Рыбу… Глаза его больше не блестели…

***

С неделю назад у меня была встреча со знакомым, который работает юристом в одной не слишком честной и не слишком маленькой конторе по перепродаже отходов аллюминиевого производства. И, как все такие конторы, она имеет оффшорную компанию, куда выводятся деньги. В свете последних новостей таким компаниям необходимо легализоваться в России. Однако руководители конторки принципиально не хотят платить налоги и жить честно. Поэтому мой знакомый рассказал о том, как он и рыбку ест, легализуется в России, и на лошадке катается, уводит оффшорную компанию от уплаты заработанных в России налогов.

Рассказывал он с чувством, что смог перерасти свою профессию, что не просто следует закону, а стал выше закона и его соблюдения. Взгляд был таким же сальным, что Антон видел у Гринёва, выпяченная же напоказ хитрость схемы меня не поразила. Стандартный сговор лавочников против закона. Что касается юриста, думавшего, что он «поднялся», то, как мне кажется, он был не прав. Он всего лишь разыгрываемая преступниками-руководителями карта в игре, где на кону стоят каникулы в зоне лесного хозяйствования. А карты, как известно, путешествуют вместе со своими хозяевами.

***

Эпилог. Рыба после армии стал бухгалтером в крупной компании. Однако сейчас работает библиотекарем в исправительном учреждении. Как установило следствие, он пособничал в растрате средств директору. И теперь отбывает срок, коротая долгие сибирские вечера за выдачей умных книжек сокамерникам. Судьба директора, который был организатором схемы, сложилась иначе – он стал политическим беженцем в одной европейской стране, и не бросает попыток научить соотечественников ведению честного бизнеса.

Ефрейтор Гринёв после армии устроился на завод по производству красной икры где-то на Дальнем Востоке, и был вскоре пойман на краже.

Люди гибнут за металл…

Фёдор Порохин, 16.03.2016 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *